На земле мы только учимся жить
На земле мы только учимся жить

Внимание, откроется в новом окне. Печать

15birukov01

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Непридуманные рассказы.— М.: Даниловский благовестник, 2005.— 136 с.

Со многими удивительными людьми довелось встречаться протоиерею Валентину Бирюкову — 82-летнему священнику из г. Бердска Новосибирской области. Ему было предсказано чудо воскрешения Клавдии Устюжаниновой — за 16 лет до событий, происходивших в г. Барнауле в 60-х годах и всколыхнувших верующую Россию. Он общался с подвижниками, прозорливцами и молитвенниками, мало известными миру, но являющими нерушимую веру в Промысел Божий. Пройдя тяжкие скорби, он подставлял пастырское плечо людям неуверенным, унывающим, немощным в вере.

В бесхитростных, на первый взгляд, историях угадывается простота чистого сердца, не умеющего сомневаться в благости Божией, всем существом защищающего «любовь небесную».

Отрывки из книги

Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбёжки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчёта (все крещёные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королёв и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.

Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся:

- Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли. 

А вокруг снаряды летят, и самолёты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал.

Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец,— пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал...

Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого.

***

Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.

Так было когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шёпотом «Христос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дёргаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).

- Что ты меня дёргаешь? — кричит он.

- Быстро беги отсюда! — говорю.— Сейчас сюда снаряд прилетит...

И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается.

Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, тёмная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.

А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолёт пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься:

- Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!

Знаю, что сейчас буду как фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: всё, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.

Но всё же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.

***

Ну а когда Победу объявили — тут мы от радости поплакали. Вот тут мы радовались! Этой радости не забудешь никогда! Такой радости в моей жизни никогда больше не было.

Мы встали на колени, молились. Как мы молились, как Бога благодарили! Обнялись, слёзы текут ручьём. Глянули друг на дружку:

- Лёнька! Мы живые!

- Мишка! Мы живые! Ой!

И снова плачем от счастья. Потом пошли на речку отдохнуть — там в логу речушка небольшая была, Писса. Нашли там стог сена, развалились на нём, греемся под солнцем. Купаться было холодно, но мы всё равно в воду полезли — фронтовую грязь хоть как-нибудь смыть. Мыла не было — так мы ножами соскабливали с себя грязь вместе с насекомыми...

А потом давай письма родным писать — солдатские треугольники, всего несколько слов: мама, я здоров! И папке написал. Он тогда работал в Новосибирске, в войсках НКВД, прорабом по строительству — в войну его мобилизовали. Он жилые дома строил. И он отдал Родине всё, не смотря на то, что считался «врагом советской власти».

И сейчас, когда другой враг угрожает Родине — враг, пытающийся растоптать её душу,— разве мы не обязаны защищать Россию, не щадя жизни?..


( голосов: 3 )